15

«В следующий раз печатайте посадочный». Ну это же смешно, вы меня сейчас пропустили, а в следующий раз вспомните и скажите: «Ага, вы второй раз не распечатали, не улетите теперь из Тбилиси!». А я ненавижу стоять в очередях. Поэтому, если есть электронный посадочный – пойду на посадку так. За все время меня разворачивали и заставляли идти и распечатывать только в Ташкенте.

В этой главе почти не буду касаться описания и особенностей города, сорян. Тут будут мысли, на которые натолкнул мой Тбилиси.

Первый раз в 2023 попал сюда почти случайно. Я бежал из Ташкента после Бали. Совсем не мог там находиться и уехал на 6 день после прилёта. Предложение Артёма заехать к нему в гости на неделю, да ещё и со свободной квартирой на Чавчавадзе было очень кстати. Оставил чемодан в Ташкенте и взял с собой только рюкзак. На второй день я понял, что задержусь тут. Так и прожил 7 месяцев. Балийско-ташкентский чемодан мне, всё-таки, передали за месяц до отъезда.

Не хочу описывать, почему именно так понравился Тбилиси, просто обойдусь ощущениями. У меня были сильно занижены ожидания после рассказов сестры и знакомых. Но тут оказалось приятно, тепло и очень стильно пошарпано. А Чавчавадзе в чинарах полностью влюбил в себя. Всем на тебя плевать и прям нужный градус пофигизма, отсутствие радушия. Чувствую себя сильно в своей тарелке. Ну и отдельно видеть перед собой горы, переходя узкий перекресток, – невероятно.

Про алтимат впервые услышал от Никитоса на Бали. А в Тбилиси уже по его наводке вписался и впервые начал играть. И дело совсем не в алтимате. Тут ребята играют для себя. Да они стараются, но они не участвуют в соревнованиях, тут нет команд. Просто собираются из тех кто есть и учат играть новичков. Взрослые и интересные ребята, со своей насмотренностью жизни, мнением. Какое бы оно ни было, но оно есть. Самодостаточные и выдернутые из своей привычной жизни. Вынужденные общаться с другими мигрантами. С ними интересно играть, интересно пить, интересно поднимать лютый бугурт за настолкой. Да и просто интересно поговорить.

Это впервые после общаги, когда мне по-настоящему интересно собраться с людьми. Встречи, по которым скучаю. Тут я не жду момента, чтобы всех оставить и побыть одному. Кто-то уехал, но костяк остался. И как же мне хочется их там закрыть, чтобы они не могли никуда ехать. Чтобы в любой момент мог приехать к ним, собрать, может даже остаться сам.

Сидя перед выходом на посадку меня зацепила интересная мысль. Вот сижу минут 20 и слушаю музыку. Именно слушаю, а не создаю фон. Чувствую, фокусируюсь на каждом слове, на каждом проигрыше. Но обычно я так не слушаю. Точнее не так интенсивно. Не растворяюсь в музыке, у меня всегда есть какие-то параллельные мысли. А тут нет, я на 100% в ней. Все потому, что знаю: сейчас через 15 минут начнется посадка. Через 25 минут встану и пойду в рукав. Мои текущие действия никак на это не повлияют. Я могу делать все что угодно и все равно через 25 минут зайду в этот рукав. И это свобода. Мне не нужно что-то придумывать, от моих действий сейчас не изменится мой сегодняшний день.

Но если проснусь дома, сяду слушать музыку и не буду ничего делать – мой день начнется позже: позже поем, какие возможности на сегодня закроются, вообще выйду ли сегодня на улицу, пойду в бар, посмотрю кино, закрою наконец-то этот ебучий долг МГТС или сяду работать.

Я не буду расслаблен, мысли будут бесконечно преследовать, планы и возможности будут атаковать и отравлять любое расслабление. Все, что сделаю или не сделаю сейчас, – будет полностью отражать мой день. Наличие выбора – это худшая тюрьма, так как оно маскируется под свободу.

Именно поэтому лучшее время – студенческая общага. Это как ожидание моей посадки, только она начнется через 4 года. И я могу позволить себе все, так как моя жизнь начнется потом. Мне не нужно учиться или работать хорошо, качественно, вкладывать в эту душу и загонять себя до ночных переработ. Нет, мне нужно получить хорошие оценки и заработать денег, как можно больше. Все. И это сильно проще. Мне разрешено обманывать, мухлевать, угрожать, выкручиваться. Все что угодно. И никто меня не заставит переработать ни одной лишней минуты. Я ни при каких обстоятельствах даже не подумаю прокрастинировать через работу. У меня не было ни одного свободного дня в неделе, ни одного выходного. И все равно я был гораздо свободней, чем сейчас. Это не настольгия – ровно это я уже рассказывал Вадиму на третьем курсе, сидя на столе под Пинк Флойд, покуривая кальян и рассматривая акведук за окном. Как же этот щегол был прав. А я, видимо, остановился в развитии уже тогда.

В какой-то степени служба на флоте была гораздо более свободной. Да ни в какой-то, а в самой прямой. Возможно, самое свободное время, так как с меня сняли всю нагрузку планирования: когда проснусь, поем, что буду делать и когда лягу спать. И у тебя освобождается неимоверное количество креативной энергии, которая пытается найти хоть час или 2 в этом дне (от слов «дно» и «день» одновременно, примечание автора) для настоящей вселенской свободы. Да, этого времени не много, но насколько сильно ты находишься в моменте: читая книгу, разбираясь в арифметических действиях чисел двоичной системы исчисления или попивая кофе в приборном отсеке.

Сейчас нет этого выхода. Нет этой свободы предопределённости. Тотальное рабство планирования собственной жизни. А может получится самому создать этот отложенный выход на посадку?