12

«Аллах Акбар! Аллах Акбар! Аллах Акбар!» и дальше молитва через громкую связь на весь самолёт. Именно так я начал перелет Карачи – Лахор.

Давно перестал кому-то по-настоящему доказывать свою идеологию. Но неизбежно в каждом затяжном диалоге начинаю скатывать к той единственной концепции, в которую верю. Каждый раз и ничего не могу с этим поделать. Обычно сценарий один и тот же:

нас нет
физически мы существуем, но нет ничего, что можно было бы назвать «я»
все просто, мы не способны управлять своими желаниями: попробуй захотеть прямо сейчас съесть живого таракана или положить слизня на яйца
все наши желания и нежелания возникают бессознательно
сознательно приходит только 2 вещи
первая, чем более развита рациональная часть, тем больше данных на вход для подсознания: знаешь ли ты, чем полезны тараканы или какой вред от слизня на яйцах, видишь ли ты сложное социальное устройство, иерархию или просто какие-то рыжие обезьяны на деревьях; все это пойдет для принятия решения подсознанием (эмоциональной части мозга, можно так назвать), но это лишь малая часть, там включается и предрасположенности, и уверенность в себе, и статус собеседника, и ещё тысячи-тысяч наслоений внешнего мира, спрессованные так называемую «личность»
вторая – это рациональное объяснение, почему принято решение (не самое принятие решения, а лишь его объяснение)
сам процесс возникновения желания, принятия решения поддаться желанию или поддаться другому желанию: не поддаваться первому желанию – это происходит вне сознания, нет никакого «я», чтобы мы сказали «я принял это решение»
ну либо назвать бессознательное «это тоже я»; так можно, но придется признать, что раскачивающийся тополь от ветра сам принял решение раскачиваться.

Алгоритм один и тот же, примеры и аргументы почти универсальны. Они зависят от триггеров собеседника и сколько времени + желания вести разговор есть.

Постоянно вижу такие же рассуждения у каждого автора. Вот примеры последних 2–3 недель:

В Сталкере Тарковского Писатель говорит, что его сознание хочет триумфа вегетарианства во всем мире, а подсознание – мяса. А чего хочет он?
В том же Сталкере Писатель говорит, что хочет понять, прав ли он. Но тогда для чего ему писать, если он точно будет знать, что прав.
В Солярисе Лема Кельвин точно также рассуждает, а что есть он, когда описывает очередную теорию про сознание на планете.

Это какой-то бесконечный круговорот одной и той же тупой идеи, из которой не могу выбраться, как бы не старался. Ведь это так страшно осознавать, что тебя нет. Думаю, об этом не страшно, понимать – не страшно. Но когда начинаешь осознавать перед сном – это невыносимо, просто какой-то бесконечный всепоглощающий ужас, от которого нельзя сбежать.

А может мне уже настолько комфортно на этом «философском дне (от слова „дно“, прим. ав.)», что уже даже не пытаюсь выбраться. Так проще смотреть на всех и каждого свысока, так просто перестать мечтать и не стремиться по-настоящему ни к чему. Так просто в любой ситуации не испытывать диссонанс: всегда прав я, даже без разбора в ситуации.

Но ведь вспыхивает иногда что-то, ведь про все это так легко оказывается забыть и стать этим нелогичным гормональным торчком.

Вот сидим мы в баре с Лёнчиком, вот случайно захотит мой знакомый тип, вот сидим пьем пиво и трещим втроём. Но тут на барную стойку падает книга Пелевина (какая-то новая, я не могу читать его произведения после айфака 10). Моё внимание захвачено. Какая-то девушка, просто девушка, никак не отметил внешность. Но начинаю расспрашивать про Пелевина. Понимает ли она, что все его книги одинаковые, что там ровно 1 избитая мысль, что сюжет всегда гавно (не знаю как сейчас, но до айфака было ровно так), что все дело только в форме подачи этой мысли и его филигранном владении русским языком, плюс сочных и ёмких каламбурах. И это так прекрасно. Это ровно то, за что так люблю его книги.

Нет, она по-другому это интерпретирует. Нравится ей этот многосерийный мир с мозгами в банках, приправленный мифологией. Но рассказывает она как-то необычно. Сразу становится понятно, что говорить она умеет, анализировать тоже. Может делать это долго и держит фокус внимания при моей рваной и душной демагогии. И спустя несколько часов начинаю замечать, что она не просто интересная, не просто может формулировать мысли, да и делать это все лучше меня. Она ещё и симпатичная. И просеко сама себе заказывает и оплачивает. А ещё я понимаю, что у нее очень приятный и нежный голос. А ещё она начинает проявлять знаки внимания.

Ииии… Нет. Нет, не поплыл. По крайней мере в тот момент. Я поплыл позже, на следующий день, когда в ответ на мое сообщение получил голосовое. Поплыл от ее интонации и голоса. И тогда понял, что внутри моей закостенелой чёрствости все ещё есть что-то очень нежное. Просто оно спит, но всегда готово проснуться, если правильно подобрать мелодию будильника.

С такими мыслями приземлился в Лахоре и уже из иллюминатора понимаю, почему это самый загрязнённый город в мире. Самый. Загрязнённый. В мире. В этом смоге едва различаю здание аэропорта.

Ладно, про смог наебался – это просто иллюминатор был затертый. Правда где-то посередине: смог тут и правда как лёгкий туман. А ещё вонь, всегда и везде. Где-то насыщенная, где-то не очень. Но она всегда с тобой.

Поездка в отель началась с того, что у меня в такси отобрали паспорт. Оказывается по короткой дороге из аэропорта нельзя ездить иностранцам. У меня на блок-посте отобрали паспорт. У водителя его id карту и сказали разворачиваться, на выезде вернут. Ну понятно, тут Кашмир и Индия под боком.

Пару дней в Карачи ходил в национальном костюме. И мне сказали, что похож на местных террористов, которые живут в горах, на севере от Исламабада. Они тоже высокие, со светлой кожей и длинными волосами. Якобы потомки великих моголов. На урду эта народность что-то типа «братан». А имена у них часто заканчивают на «хан». Чисто узбекская тема. Так что в национальном костюме у меня новое альтерэго – Нурхан. Только потом понял, что они говорили про пуштунов, а урду это «патан».

Вот удивительно, насколько древний город Великих Моголов похож на города третьих стран в Южной Азии. На примере: Бали, Фукуока, Карачи

мусор и вонь
отсутствие пешеходных зон
основной транспорт – мото
здания вдоль улиц – просто лачуги с магазинами
все в каких-то омерзительных лужах

И ведь нельзя это отнести к какой-то культуре и религии. Они разные: индуизм, коммунистический буддизм и ислам. Неужели все бедные страны Азии тут похожи? Но отличия, конечно, есть.

Своеобразный транспорт. В Лахоре другие рикши – тут, почему-то, есть двери. В Карачи их нет. И мне больше нравится без дверей. При этом аналоги рикши есть в Перу, в Мозамбике. А вот на Фукуоке и Бали нет. В Бангкоке есть. Странно. Тут ещё есть автотелеги. Значит узкая скамейка, можно сесть с 2 сторон. Ставим ее на колеса и сверху крыша. Спереди половина 70-кубового мопеда и готово. Не считая водителя – вот транспорт, минимум на 6 человек. Минимум, а так – вообще безлимит. Причем скамейка расположена перпендикулярно движению, так что 3 смотрят вперёд, а другие 3 – назад.

В Лахоре есть достопримечательности, ведь это древний город. Если верить перплексити – целых 4 тысячи лет. Тут интересные мечети, есть крепость. Они отличаются от турецких и даже среднеазиатских. Ну и очень необычно видеть азиатский город, где исповедуют ислам. Причем очень жёстко.

Вообще очень интересно наблюдать, как сильно чувствуется в мелочах влияние метрополии (даже не считая английского языка, который хоть немного они знают).

Второй этаж – это первый, то есть нумерация начнется именно со второго. Лютая любовь к крикету, на который уже сами англичане забили. А тут на любой поляне во всю играют. Ощущение, что больше вообще никаких других развлечений нет. Матчи тоже все смотрят. Мне сказали, что если будет играть Индия–Пакистан, то ничто другое не переплюнет эфир. Никакой чемпионат никакого другого вида спорта.

Ну и невольно начинаешь прокручивать в голове старую шарманку о несправедливости мира. Что весь достаток и комфорт белого человека зависит от того, как долго ещё будут терпеть страны третьего мира вот такую разницу в стоимости человека-часа. Белые люди явно смогут бесконечно закрывать на это глаза, иногда прищуриваясь, но только чтобы убедиться, что пакистанцы/индусы/нигерийцы/китайцы/бангладешцы не планируют перестать терпеть. А мы перенесем к ним все грязное производство, будем дешево скупать ресурсы, сами будем ходить в чистом и делать вид, что каждый сам кузнец своего счастья. Ты только потрать жизнь прабабки, деда, родителей и старшего брата на образование. Пройди бюрократическое чистилище на визу и вырви глотку тысячам таких же как ты и сможешь понюхать то, в чем родился в один день с тобой ребенок с другой стороны континента. Но и нюхать дадут не долго. И вот кто бы мог подумать, что оказывается Ташкент – это, всё-таки, скорее часть белого мира. А с другой стороны, по-другому и быть не может. Будем тогда все в грязи. А так, сорян, пусть хоть кто-то будет спокойно прогуливаться в городах, писать ни о чем, тратится на психологов и отказаться от сладкого, пока пепси и кола будет заливать сахаром все остальные страны. Кто бы мог подумать, что отличительной чертой бедности будут отсутствие пеших прогулок и обилие сладкого.

Из интересного – есть тут одна улица, где даже есть нормальные заведения. В первый вечер пошел в местный 5-этажный небоскреб, где наверху очень стильный японский ресторан. Правда стильным он казался с улицы. Удивительно, как можно испортить ресторан на верхнем этаже: окна либо закрыты, либо выходят на строительные леса. У вас самый главный козырь – вид. Как его можно не использовать. Как? Ну и обслуживание. Вечный бич в бедных странах. Ну почему они ведут себя как прислуга. Это я пришел к вам в гости, а не наоборот. Спросите на равных, что хочу, что не хочу, порекомендуйте, что интересного у вас есть. Ну и полное отсутствие понимания кухни. Что с чем сочетается, рассказать по составу, по вкусу. Ладно Дубай, там обслуживающий персонал в гостях. Но тут-то все местные. Мясо было норм, рис отстой, чай тоже, так ещё и полчайника (они кипяток зажали?). Итого с чаевыми 1500 рублей. Дешево для блатного заведения в туристическом районе. Даже если тебя просто телепортировать в ресторан и ты не будешь знать, в какой ты стране – выдадут мелочи: расстановка столов, какие-то декоративные элементы сразу дают понять, что ты в Пакистане/Вьетнаме/Индонезии. Ну и есть безотказный маркер – туалет. Ну вот даже видно, что был дизайн. Но плитку нарезали криво. Шпинкалет дешёвый, ещё и перевешивали несколько раз. Потолок грязный. Вот явно же открыл заведение какой-то опытный чувак. Ну почему нельзя проследить за чистотой и аккуратностью?

На следующий день пошел в заведение кубинской кухни, рядышком. Заведение четкое, очень вкусно, окна на месте. Есть сигарная комната и можно купить сигару. Это хорошо. Ещё дешевле, чем в японском ресторане. С туалетом и обслуживанием такая же беда. Ну как так-то.

И я не понимаю, вот как они живут. Вот как тут с кем-то познакомиться, как общаться? Как прогуляться за ручку? Тут же даже прогуляться не получится. Мои 15 минут до ресторана по туристическому району явно предполагают, что я должен туда приехать, а не пешком дойти. Понятно, что они как-то выкручиваются. Но это же пиздец. А ещё они не съезжают от родителей. Вот живут у тебя в доме дед с бабушкой, мама с папой, 2 твоих брата. И свою жену ты приведешь сюда. И твои братья. И дети ваши будут жить тут. И все время вы будете проводить вместе. Да как это работает? Ну ладно, вы не знаете, что может быть по-другому, потому и не хотите по-другому. Но вы же когда-то останетесь наедине, ну будете же вы детей стругать. Ну придет же вам мысль, что было бы круто жить только вдвоем и детьми? Но нет, все местные говорят, что они обязательно живут с родителями и семьями братьев. Да не может быть, это пиздешь.